baburov

Вчера после длительного перерыва зашёл в трактир "Ёлки-палки". Менеджеры среднего звена помнят "Ёлки-палки" десятилетней давности. Да что десятилетней -- двух-трёхлетней. Тогда в официанты набирали румяных девок с косами и парубков, стриженных под горшок. Нет их больше. Из русских осталась баба-менеджер, больше похожая на бухгалтершу; остальные -- таджики. Все.

Дёшево купил в букинистическом полное собрание сочинений Лермонтова в четырёх томах под редакцией Эйхенбаума (второе издание, 1947-1948 гг.).

Продавщица, когда я отложил Лермонтова, почти закричала: "У нас и Пушкин есть! Будете брать?"

Вот почему, почему когда Лермонтов, тогда и Пушкин? Почему они, как в мазурке, танцуют парами? Почему если Толстой -- то с Достоевским?

Ахматова пару задвоила: у неё танцуют четверо. Все почему-то согласились.

Есть вещи, которых я не понимаю, и это нормально. Есть вещи, к пониманию которых я иду годами и десятилетиями. Есть вещи, в которых я заблуждаюсь и могу заблуждаться до конца.

И вот есть Амангельд (http://aman-geld.livejournal.com/), продвигаемый Маратом Гельманом почему-то вместе с Александром Слюсаревым (трудно представить более разных художников). Я даже готов вычленять из многочисленных работ Амангельда какие-то крупицы, вызывающие во мне ответную вибрацию, но такое восприятие художника никогда не будет полноценным.

В искусстве в самом грубом приближении есть два пути -- от фактуры и от концепции. Иногда эти два пути чудесным образом соединяются в начале. Но в любом случае они пересекаются. Амангельд вопреки кажущемуся не идёт от концепции и не приходит к фактуре. Он конструирует и концепцию, и фактуру. Результатом остаётся конструктор.

Я могу заблуждаться, и могу заблуждаться до конца, но так я сегодня думаю об Амангельде.

Че Бурашка. Просто Че.

Несколько лет назад моя собака, пятимесячный щенок немецкой овчарки, приняла участие в выставке. Это была первая и последняя собачья выставка в её и моей жизни. Особыми данными она не блистала и заняла пятое место среди пяти щенков (одно это было предметом для внутрисемейных шуток). Но больше всего меня поразила характеристика, данная ей немцем-судьёй. Желая подчеркнуть её субтильность, он написал: "Утончённая сука". Это словосочетание так понравилось моей жене, что с тех пор любую женщину даже с самыми минимальными претензиями у нас в семье стали называть не иначе как утончённая сука. Не любит тюльпаны, а только розы? Утончённая сука. Мало душа, хочет ванну? Утончённая сука. О женщинах с большими претензиями и говорить не приходится.

Офицеры в советской армии делились на две категории: те, у кого хорошие отношения с солдатами, и те, у кого хорошие отношения с начальством. Уникальным случаем считались хорошие отношения одновременно с солдатами и начальством. Но ещё более уникальным случаем считались плохие отношения и с солдатами, и с начальством.

Мне нравится йогурт "Активиа" (это не реклама), и чаще всего я покупаю для себя и дочери именно его.

Также я очень хорошо отношусь к Наталье Стефаненко, своей землячке (мы оба родились в одном небольшом уральском городе) и self made woman. То, что она землячка, конечно, преобладает. Возможно, не все знают: она итальянская модель и телеведущая, в последние годы заменившая в программе "Снимите это немедленно" (кажется, на СТС) Александру Вертинскую. Соведущая осталась та же -- Таша Строгая (псевдоним, что ли?).

То есть мне органолептически и визуально нравится и то, и другое.

Так почему же мне не нравится новая рекламная кампания  "Активиа" с Натальей Стефаненко (впрочем, и с Ташей Строгой)? Почему я беру в руки упаковку "Активиа" с напечатанной на ней Натальей Стефаненко (и с Ташей Строгой, впрочем), и у меня падает интерес к ним обеим?

У Тарковского было три кандидатуры на роль матери в "Зеркале": Марина Влади, Биби Андерссон и Маргарита Терехова. Но тем Тарковский и отличается от Рязанова, что снял "Зеркало", а не "Иронию судьбы".

Мучительно ищу причины, по которым я хотел бы жить в стране, которую ещё недавно считал своей, и не нахожу. 90% бизнесменов по существующим законам могут быть посажены сегодня, потому что заниматься бизнесом, не нарушая закона, невозможно. 90% чиновников могут быть посажены завтра, чуть только поменяется власть, потому что львиную часть своих доходов они получают не в своей бухгалтерии. Страной правят какие-то недоделки, которые просто так власть не отдадут (а кто бы отдал?). Завтра, не дай Бог, придёт какой-нибудь харизматик и всех порубит как капусту. Политическая свобода близка к нулю. Большинство, у которого отняли выборы, смеётся над украинцами, которые какие ни какие, а выборы имеют. Экономическая свобода уходит в минус. Бизнес вместо налогов платит взятки. Главные олигархи -- чиновники (спросите у любого риэлтора подмосковной недвижимости, кто его главные клиенты). Батурина всего добилась собственным умом и предприимчивостью.

Есть только одна причина -- язык, который в Европе станет ущербным даже в том случае, когда останется чистым. Мои бывшие соотечественники запрещают своим детям говорить по-русски и бьют их по губам, если те ослушиваются. Так для них это и не было причиной остаться, для них были причины уехать, и часто совсем другие.

Чего проще -- раствориться в Европе, где европейцы почти всегда принимают меня за немца, и только русские по выражению глаз безошибочно узнают во мне русского. Прожить там лет десять до голодного африканского исхода и, избежав ножа какого-нибудь сомалийца, снова вернуться в Россию, где русские европейцы возьмут власть и сделают наконец свой народ людьми.

Начал было читать "Матисса" Александра Иличевского, но в первом же абзаце споткнулся о пунктуационную ошибку, и сразу как-то расхотелось читать:

"—Пущай! Пущай! Бей, не жалей! Вот как есть, вот сюда пусть бьет. — Вадя, оскользнувшись от порыва, шире распахивал полушубок, разрывал рубашку на сердце, и слезы лились, и он слабо отстранял от себя Надю, удерживавшую его, чтобы он вдруг ненароком, не настиг пацанов".

Редакторские и корректорские ошибки есть в любой книге, но не в первом же абзаце! От чего так могли устать редактор Татьяна Тимакова и корректор Ирина Машковская издательства "Время", что, едва начав работать с текстом, тут же начали лепить ошибки?

Интересно, что в более раннем журнальном варианте ("Новый мир", №2 за 2007 год) этой ошибки нет. Это значит, что редактор и корректор издательства "Время" проявили инициативу. "Лучше поставить лишнюю запятую, чем не поставить вовсе".

Скажете, мелочь? Конечно, мелочь -- на фоне бездарно написанных и бездарно изданных текстов. Тем неприятнее.

Мало кто ещё вызывает у меня такое отвращение как Кинчев. Но его первый альбом мне нравился. Время было такое, что его лозунги падали в хорошую для них почву, хотя и всходили пустоцветом. Одна строчка застряла в памяти, похоже, навсегда: "Если механика лет распалась на бесцветные дни..." Но сейчас на неё смотрю: пустая, как и всё, что было потом. И с тех пор "как увижу, как услышу" Кинчева -- сразу переключаюсь.

Гаджеты: гад же ты.

Девчонка всё жаловалась на какого-то Егора в детском саду, который всё время дерётся. Мама советовала ей сгруппироваться с другими девочками и Егора побить. И тут Егор признаётся воспитательнице, что девчонка ему нравится.

Началось.

Трижды женатый рассказывал о применимости общего к себе: каждая следующая жена хуже предыдущей. То же и с президентами в России.

"Я думал, я умру. Но нет".

Обмен подлостями. (Вместо обмена любезностями.)

Разговаривал с С. Он сформулировал отличие нынешней коррупции от коррупции ельцинского периода. Тогда ещё можно было сделать дело без взятки или малой кровью, поставив на противоборствующую сторону. Сейчас коррупция стала жёстко системной. Для каждой взятки есть свои руки. Никакого противоборства нет. Если даже чиновник, не предполагавший жить взятками, случайным образом занял определённое место, он обязан брать взятки. Это его связь с системой, его повязанность. Исключений в этой системе нет, она охватывает всех -- от гаишника в кустах до головы (рыбы). Изменений изнутри не будет, их не может быть, поскольку все повязаны. Хочется верить, что люди, рассуждающие о модернизации, обманывают сами себя, но верится слабо.

Я ехал поздно вечером на машине по тёмной подмосковной дороге, когда на "Орфее" стали передавать записи Дживана Гаспаряна. Подложкой под дудук шла какая-та электронная музыка, совершенно безличная. Она могла быть, могла не быть, погоду делал дудук. До этого я слышал его только фрагментами и никогда раньше я не слушал его столь продолжительное время и при таких обстоятельствах. Я бездумно ехал, дудук играл, за окнами машины становилась безмолвная и безлюдная ночь. Это даже не было музыкой, это вырастало рядом со мной и прорастало повсюду. Невидимый, отсутствующий Гаспарян играл на дудочке. Я, потерявший последний разум, едва не раскачивался как кобра. Всё это плыло в ночи неведомо куда. Не закончись запись, я бы проехал свой поворот.

Маленький Дживан, потрафивший Сталину. Большой Дживан, потрафляющий попсе (ну, "року", какая разница). И много чего ещё. Но посреди всего этого огромным деревом, каждой веточкой связанным с окружающим армянским ландшафтом, встаёт дудук. Он главный на этом празднике, он и делает праздник армянского ландшафта. Безмолвная до тех пор природа обрела голос кусочка дерева дикого абрикоса. Гаспарян сделал этот голос всемирным.